Постоянство связей между определенным предметом, функцией и методом обеспечивает ту самую устойчивость формы, которая делает жанр узнаваемым даже при сравнении произведений, написанных разными авторами из разных стран и разных времен. Сходство композиции или, скажем, стиля может быть более или менее выраженным; сохраняется скорее некое общее впечатление ... На самом деле в каждую форму впечатаны - как следы рук гончара в глину, принявшую форму сосуда! - следы общего творческого процесса по обработке информации.

Он повторятся множество раз, и результаты очевидно родственны, хотя и неповторимы.

О несходстве сходного - таков подзаголовок книги, в которой Шкловский изложил свою теорию жанра.

Фельетоны бывают похожи на все, что угодно. Есть фельетоны в виде сказки, статьи, басни, детектива, докладной записки. Рубрика - ремарка фельетон оказывается далеко не лишней, читателя как бы заранее предупреждают - не верь глазам своим! Это только внешне похоже на сказку (статью, детектив...), а по сути - фельетон. То есть предстоит тебе, читатель, познать некое социальное зло и подвергнуть его осмеянию... Фельетонистами изобретено бесчисленное множество художественных ходов к решению этой задачи. Но внутри столь же бесчисленных внешних форм непременно проглядывает общая для всех логическая фигура - парадокс. Без этого произведение может быть острым и критическим, но сатирическим быть не может. Борьба со злом будет вестись уже другими методами и в другом жанре.

Получается, что устойчива именно внутренняя форма текстов, написанных в одном жанре.

Внешняя форма в некоторых случаях тоже закрепляется надолго. Такие ее черты, как, скажем, разговорный язык в интервью, или наличие обращения в начале открытого письма, или употребление глаголов в настоящем времени, свойственное репортажному стилю - постоянны и легко узнаваемы. Но тот же репортажный стиль легко перекочевывает в корреспонденцию, с обращения к читателю (или к антигерою) может начинаться памфлет, разговорная речь звучит в колонках комментаторов... Подобные факты многочисленны, они служат аргументом для утверждений о размытости жанров - они, то и дело смешиваются, вбирают в себя чуждые элементы, видоизменяются до полной неузнаваемости.

И тут выплывает проклятый вопрос о чистоте жанра. Проклятый - потому что если идеальной чистоты жанра нет, то (с точки зрения дилетантов и дремучих практиков) все позволено .

Они могут, если, конечно, знают - и у Шкловского подходящую цитату найти:

Мне кажется, чистых жанров вообще не существует, Правда, иногда какое-нибудь жанровое явление закрепляется как классическое, то есть канонизируется .

Ну и что?

Классическим образцы представлены в хрестоматиях по газетным жанрам. Порядок осмотра мира в них четко соблюден, нагляден, удобен для изучения. Но лучшие журналистские произведения, написанные позже, действительно отличаются от классических образцов. Чистыми были бы жанры, неизменные в своем совершенстве. Не отражающие тех изменений, которые постоянно происходят в мире. Застывшие.

Вообще же все жанровые явления (по Шкловскому) содержат в себе движения, и тем самым они противоречивы [4].

Вот это действительно интересный вопрос: что и куда в жанровых явлениях движется?

Подвиды и гибриды

Прежде всего, конечно, движется сама жизнь.

Открываются новые предметные грани действительности.

Дополняются и усложняются информационные задачи.

Одни (не главные) функции жанров отмирают, выдвигаются другие.

К старым способам решения познавательных задач добавляются новые, зачастую заимствуемые по соседству - у науки, искусства...

Эти движения в каждом из жанрообразующих факторов серьезно изменяют жанр в целом, не отменяя его. Тогда речь идет уже о выделении особого вида жанра. Или о смешивании его с другими жанрами.

Процесс гибридизации был подробно показан В. В. Ученовой на примере репортажа. В начале 80-х гг. происходило заметное движение репортажа к аналитике. То есть, конечно, оставался и классический, информационно-событийный и познавательный репортаж. Но еще в 30-е гг. к нему прибавилась межжанровая форма - знаменитые репортажи А. Кольцова ( Три дня в такси , Семь дней в классе ), похожие одновременно и на очерки, и на статьи. А через полвека трудами Г. Бочарова, Ю. Роста, В. Черткова и других выделился уже особый вид репортажа - аналитический.

Термин, впрочем, не прижился; сегодня чаще говорят о репортерском расследовании Однако расследование - не жанр, расследование - метод, открывающий пути к нескольким жанрам: корреспонденции, проблемному очерку, статье... Ну, да дело не в названии, существенно, что лучшие репортерские силы двинулись в глубину, от созерцания к осмыслению происходящего в жизни.

Показывать, как протекает событие, теперь лучше удается телевидению. Глазами телеобъективов мы видим достаточно много подробностей... и нередко просто не успеваем осмыслить увиденное. Газетные репортеры сделали предметом своего внимания стоящее за событием явление. Или проблему. Или черту характера человека. (А это уже предметы других жанров, верно?) К показу прибавили обдумывание, объяснение (а это уже другие задачи).