Скандал вокруг выставки «Запретное искусство-2006» показал, что кризис российского общества куда глубже, чем можно было предположить.

Много лет назад, в конце 70 –х, во всех вузовских комитетах комсомола в канун больших православных ( и иных религиозных) праздников формировались небольших группы активистов, в задачу которых входило наблюдение за культовыми мероприятиями и участием в них студенческо-преподавательского состава. Некоторые из наблюдающих по дружбе сообщали однокурсникам, когда именно не стоит ходить в храм ( мечеть, синагогу), кто из знакомых также наблюдает, и кто из батюшек регулярно нарушает тайну исповеди и сообщает, к примеру, о крещении ребенка, чтении прихожанином запрещенной литературы, мечтах уехать из СССР или критике членов Политбюро.

Не слышала, чтобы исключительно на основании подобных доносов кого-то реально посадили, но неприятности разного рода возникали регулярно. Что, к слову, не искореняло истинного интереса к религии в среде, а даже напротив, подчас привлекало внутренне не согласных с системой тотального лицемерия, пронизавшей общество. Точно так же не помешали и публикации о противоречивом пути православия в России в годы перестройки. Напротив, многие повернулись тогда к вере и традиции как к пути личного и коллективного очищения, обновления, в надежде на то, что , покаявшись и освободившись от лжи, мы сможем наконец построить достойную жизнь…Многие священники, многие пишущие о религии публицисты убеждали в то время в этом. Хорошо помню длительные дискуссии о путях веры и религий в России в конце 80 - начале 90 –х - в прессе, на открытых площадках, в кухнях малогабаритных квартир, в переполненных комнатах редакции « Огонька». Именно « Огонек», кстати, печатал тогда самые яркие тексты о преступлениях против церкви – и о преступлениях руководителей церкви, и инициировал международную конференцию « Церковь и КГБ», имевшую огромный резонанс.